Category: история

КОММУНАЛКА

КОММУНАЛКА

После моей статьи о Солженицыне, где я писала, что Исаич жил в роскошной многокомнатной квартире, некий интернетовский чел обвинил меня во лжи, сообщив, что на самом деле гений пера Солженицын жил в коммуналке.

Здесь мне вспоминаются слова историка Евгения Спицына, который в одной из передач дал блестящую оценку историкам-материалистам советского времени и нынешним Хисторикам-идеалистам, а также вот таким любителям, которые, насмотревшись постперестроечных лживых фильмов, считают, что вот это и есть подлинная история.

И далее, становясь, на основании увиденного и прочтённого, теперь уже экспердами, кидаются в обвинения, приводя, как доказательства, фейки, мемы и прочую лабуду, как истину в последней инстанции.

Спицын говорил, что советские историки всегда вели и прощупывали нити к первоисточникам, к тому, откуда появилось это высказывание, кто, что конкретно и когда конкретно это сказал, и в чем был заинтересован говорящий.

Ведь понятно, что белогвардеец не будет питать благодушия к советскому строю. Потому что его классовые интересы резко противоположны пролетарским, и посему он и будет, ничтоже сумняшеся, поливать грязью коммунизм и его лидеров и создавать байки, очерняющие Советы.

И если в простоте своей или наивности вы просто не понимаете, что любой факт всегда рассматривается и должен рассматриваться через призму классовой борьбы, классового сознания и идеологии, то вы так и будете бесконечно блуждать в потемках, замечу, добровольно и в охотку, так сказать, без принуждения с чьей либо стороны.

Однако такой подход (поиска источников и рассмотрения мотивов) был характерен именно и только советской исторической науке.

Теперь же, в наше постперестроечное время даже для “ученых” “источниками являются” абы кто и абы почему: сказал Петров, утверждает Сванидзе, прокричал Радзинский, или написал Пивоваров, или издал Млечин, или…
…короче, "баба Маня сказала, сидя на завалинке, когда лузгала семечки".

Понятно, что простой обыватель тем более питается лишь слухами и сплетнями, благо дело, что околонаучная братия щедро снабжает его всем этим, не гнушаясь и состряпанными ими же фальшивками.
И это, нужно констатировать, беда нашего времени, я бы сказала - его трагедия.

Замечу, что все это дает свои негодные плоды – люди мечутся и ничего не понимают в этом искусственно созданном древнотемье.

Как-то вот такой же человечек из интернета заявил мне, что Млечин де великолепный историк, чем ввел меня просто в ступор.

Такое ощущение, что этот товарищ все 25 постперестроечных лет сидел на глухой таежной заимке и понятия не имел, а кто такой господин Млечин и чем собственно отличился за все эти годы? И сейчас, вывалившись из небытия, услышав и, возможно, прочитав опусы этого антисоветчика сегодня, прямо таки им восхитился, пришел в неописуемый восторг.

Или другой, такой же, на одном из книжных форумов начал вещать, что "Сталин де хотел напасть на бедного Гитлера – парируя своим оппонентам, увещевая их, - почитайте хотя бы Солонина и Суворова (Резуна)".

Иными словами, народ без малого сомнения ссылается на людей - записных либерастов, лжецов, фальсификаторов-писак под покровительством ЦРУ - и их это ничуть не смущает!

Отмечу, что за постперестрочный период уже хожено этими тропами перехожено. Доказано-передоказано. Разоблачено, дальше некуда. Нет, они продолжают талдычить свое, а именно, набившие оскомину перестроечные мантры…
…то есть свет истины их не коснулся…

Так и хочется спросить, как сохранился в такой девственности ваш мозг, господа? Милые, что с вами не так? Где вы блуждали все эти годы, через какой портал вывалились на нашу грешную землю?

Но вернемся к солженицынскому фанату.
Итак, о коммуналке.

Действительно 1 сентября 1957 г. А.И.Солженицын, став учителем рязанской средней школы № 2, переехал в квартиру своей жены. Заметим, что назвать эту квартиру коммуналкой язык не поворачивается. Почему? Сейчас объясню.

Жена Солженицына Наталья Алексеевна Решетовская стала доцентом Рязанского сельскохозяйственного института в 1949 году. В институте она возглавила кафедру Химии. Ей, как положено, дали жилплощадь – две комнаты в трешке. То есть, иными словами в этой же квартире жила лишь только еще одна семья. А, следовательно, на общей кухне встречались только две хозяйки. Коммуналка? Да, но не вполне себе многоголосая.

Туда же Решетовская привезла свою мать.

Перед этим 2 февраля 1957 г. Наталья Алексеевна, не долго думая, вернулась к своему первому мужу Солженицыну и они заново оформили брак. И новый-старый муж также поселился в этой квартире.

Примечание: Решетовская развелась с Исаичем и вышла замуж вторично, пока он «пылил» в Экибастузе.

Великий конспиратор, переехав к жене, ни мало не смущаясь соседей по коммуналке, стучал на своей пишмаш, кропая будущие книжонки, а также заказные статейки для "Блокнота агитатора" обкома КПСС.

Прочувствуйте коллизию: орган обкома КПСС поручает беспартийному Солженицыну-ЗэКу написание заказных статей.
С чего бы это такое доверие?

Но и это еще не все. Солженицын идет в общество “Знание” и становится лектором оного, просвещая народ на заводах и фабриках.

В этой же коммуналке он начинает работу над "Архипом" (Архипелаг ГУЛАГ). Лженицын датирует его начало 27 апреля 1958 года.

К лету 1959 года в коммуналке освободилась третья комната. То есть коммуналка перестала быть коммуналкой в принципе. И чета Солженицыных заняла и третью комнату в квартире в Касимовском переулке.

Правда, отметим, что Решетовская тут же привезла сюда двух своих теток. Но тут кто ж мог ей в этом воспрепятствовать? Никто.

Итак, подытожим: в коммуналке Лженицын жил с 1957 по 1959 год. ТЧК.

Далее гений пера был принят в Союз писателей. Он сам об этом писал так:
«Под Новый год (1963), — пишет он, — они приняли меня в Союз без обычной процедуры, без поручительств, даже сперва без заявления,.. а приехал я 31 декабря в Москву — звали меня к себе на Софийскую набережную… Звали меня, чтобы в полчаса выписать мне московскую квартиру… я гордо отказался».

Ключевое словосочетание – "гордо отказался!"

Но… слегка подумав, пораскинув тощими мозгами, Исаич написал письмо, и не куда-нибудь, а сразу в ЦК КПСС, в котором "живущий не по лжи" заявил, «что в Рязани у меня слишком дурные квартирные условия и я прошу квартиру… в Москве!».

Но…увы и ах, квартиру в Москве ему не предложили после гордого фрондёрства.

Однако, 17 февраля 1966 года Решетовская отбила телеграмму в Пярну мужу о том, что им дали квартиру, но в Рязани.

Новую квартиру семья Солженицыных получила рядом со старой.
«Весь март, по свидетельству Натальи Алексеевны Решетовской, — поглотился квартирной эпопеей».

Анна Михайловна Гарасева – участковая медсестра Рязанского областного тубдиспансера вспоминала:

«Солженицын и его тогдашняя жена Наталья Алексеевна Решетовская жили вместе с ее матерью, Марией Константиновной, и двумя ее тетушками в большой, очень удобной по рязанским меркам квартире на улице Урицкого.
Это была их вторая квартира: первая находилась в том же районе, примерно в середине улицы Урицкого… Они жили на первом, довольно высоко приподнятом этаже трехэтажного старого дома, который в наших разговорах проходил под именем „розового дома“. Квартира состояла из большого холла, большой кухни-столовой, большой общей комнаты, эркер которой выходил в сквер, такой же большой комнаты, в которой жила Мария Константиновна, теща Солженицына, со своими двумя сестрами (правильнее, золовками) и маленькой комнатки самих Солженицыных, являвшейся одновременно кабинетом и спальней».

Так что, о какой коммуналке тут нам лепит фанат Солженицына?

Теперь он же о покосившейся даче в Солотче (Рязанская область).

Удивительно, но в то время для такой "стрекозы" по имени Солженицын "под каждым ей кустом был готов и стол и дом".

О чем это я? Да о том, что наш неполживец столовался, а также жил неделями и месяцами и на даче Ростроповичей, и на даче Чуковских, и на даче Копелевых, и на даче Теушей и т.д. и т.д.

Но была у него и своя дача в Борзовке.
Эту дачу чета Солженицын-Решетовская купили за 2600 рублей. Идея с покупкой Борзовки возникла в связи с попыткой Солженицыных переехать в Обнинск.

Домик с приусадебным участком Исаич выбрал возле селения Рождество Нарофоминского района. Н. А. Решетовская вспоминала: "Муж едет в Москву рядиться с хозяином дачи Борзовым. Борзов просит три тысячи, а он предлагает ему две с половиной. Я так хочу эту дачу, что мне совсем не жалко и трех".
В результате сговорились за 2600 рублей.

Однако переезд в Обнинск не состоялся, но дачей пользовались весьма активно.

Теперь о финансах неполживого, которые романсы далеко не пели…
Скажем так, финансово он не бедствовал.

И хотя с 1962 по 1974 г. ничего больше опубликовать в Советском Союзе А.И.Солженицыну не удалось. Однако известно, что кроме гонораров за опубликованные произведения ранее, ему выплачивались гонорары за произведения, которые напечатаны НЕ БЫЛИ.

Так, за роман «В круге первом» он получил аванс не менее 2700, за повесть «Раковый корпус» — три аванса в сумме 6000 рублей, аванс за отвергнутый киносценарий «Тунеядец» — 1500 рублей. К этому нужно добавить авансы за непоставленные пьесы «Свеча на ветру» и «Олень и шалашовка» (не менее 2000).
Итого получается, еще 12200 руб.
(А. Островский - Солженицын – прощание с мифом).

И мне б так жить!

Уже в 1963 году у Солженицына появился валютный счет во Внешторгбанке.
На него поступали официальные гонорары за издания его книжонок по линии "Международной книги".

13 марта Банк сделал запрос неполживому перечислять в эквиваленте в рублях или открыть счет валютный.
И можно сказать не гадая, что предпочел гуру.

И это все официальные поступления.
Однако были и иные.

К примеру, по свидетельству О.Карлайл, издательство "Харпер энд Роу" готово было выплатить писателю за роман только в виде аванса более 60 тысяч долларов.

А это, я вам скажу, совсем иная музыка.

Но поговорим сейчас не о теневой стороне жизни борца с режЫмом.

Андропов докладывал 26 августа 1973 г. в ЦК КПСС: «За последние два года (т.е. с лета 1971г.) Солженицыным из иностранных банков получен 23301 инвалютный рубль, на которые он купил легковые автомобили марки Москвич-412 для своей первой жены Решетовской и матери второй жены — Светловой. Различные промышленные и продовольственные товары он, как правило, приобретает в валютных магазинах „Березка“».

Так что будьте спокойны, господа фаны, ваш гуру был в полном шоколаде.

Однако Лженицын был последователен во всем.
"Гонимый писатель", значит, рисуем везде и всюду именно этот образ.

И здесь, в Советской Республике, а в мире тем более, он себя представлял (пиарщик еще тот) неким бомжариком, которого советская власть ставит в такие условия голодного полунищенского состояния, что дальше некуда.

Дырявая авосечка с десяточком копеешных яичек, полбуханки черного хлеба, ватничек тюряжный и десятилетние, стоптанные ботинки, просящие каши…и образ соткан.

30 марта 1972г. в интервью «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост», А.И.Солженицын плакался на мировую публику: «…После гонораров за „Ивана Денисовича“ у меня не было существенных заработков, только еще деньги, оставленные мне покойным К.И.Чуковским, теперь и они подходят к концу. На первые я жил шесть лет, на вторые — три года».

Люди верили в эту развесистую клюкву безропотно.
Как же, сиделец, живет не по лжи.

Недаром американский писатель Альберт Мальц, направил в редакцию «Нью-Йорк таймс» письмо, в котором заявил о своей готовности помочь деньгами бедствующему собрату по перу.

Думаете, собрат отказался? Как бы ни так!
Узнав об этом, Александр Исаевич был РАСТРОГАН. Наверно и фальшивую слезу пустил щедро ради такого случАя…

Поблагодарив А.Мальца за предложенную помощь, он заявил, что «хотя и очень смущен» таким предложением, но «готов принять деньги», правда, как уважающий себя человек только с возвратом, т.е. «в долг».

Однако бессовестно взяв деньги незадачливого американца Лженицын тут же покупает дачу за 2600 рублей, одну автомашину не менее чем за 3000 (1963), вторую за 7500 валютных рублей (1971), третью за столько же (1972).
(А. Островский - Солженицын – прощание с мифом).

Помнится,где-то месяц назад мне попадалась фраза Андропова, который снова и снова ставил на Политбюро вопрос о высылке Солженицына (к сожалению, сейчас мне найти прямую цитату не удалось. Так что даю ее по памяти).
Андропов в качестве аргументации говорил, что высылка гения пера не пройдет для него болезненно, ибо на его счету более 8 миллионов долларов.

Так что расскажите мне еще раз про Солотчу, коммуналку и десять копеешных яичек в дырявой авоське…
…я посмеюсь!

На фото Новогодний ужин в рязанской квартире. Александр Солженицын, его теща Решетовская Мария Константиновна, первая жена Решетовская Наталья Алексеевна. Новогодняя ночь 1957-1958-го.

МОЖНО ЛИ БЫЛО ИЗБЕЖАТЬ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ?

За более, чем 20 лет либерального вранья народу упорно и настойчиво подсовывали и  подсовывают совершенно ложное представление о том, что гражданская война – это некое зло, в которое-де большевики ввергли всю страну. И если бы не горстка этих негодяев, то страна бы жила в мире и благополучии.



В действительности такая постановка ложна априори и уводит от классовой сущности самого вопроса.

Ведь что такое гражданская война? Гражданская война – это не что иное, как концентрированное выражение борьбы классов. Иными словами – это борьба за власть класса эксплуатируемых, то есть пролетариев, с классом эксплуататоров, то есть тех, кто был у власти еще недавно, утерял ее и желал бы ее вернуть.









Владимир Ильич Ленин писал: "Кто признает борьбу классов, тот не может не признавать гражданских войн, которые во всяком классовом обществе представляют естественное, при известных обстоятельствах неизбежное продолжение, развитие и обострение классовой борьбы". (ВОЕННАЯ ПРОГРАММА ПРОЛЕТАРСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ).



Могло ли не быть этой острой борьбы? Нет, не могло, ибо пролетарии - рабочие, крестьяне и солдаты - пытались удержать и защитить власть, завоеванную ими в Октябре 1917 года. А жалкая кучка богатеев, не имея мощной поддержки внутри страны, само собой пыталась опереться на иностранных интервентов и их штыки, которые не преминули поспешить на разграбление русских богатств. Благо дело белогвардейщина не без удовольствия распродавала им собственную страну оптом и в розницу, не сильно стыдясь своих действий и не печалясь заметно о процветании матушки России.

Итак, зафиксируем, что гражданская война была войной или борьбой за власть, между горсткой богачей, т.е. меньшинством, и трудящимся большинством, или пролетариями.



Значит ли это, что "брат шел на брата" или, иными словами, что трещина раздора проходила, так сказать, прямо  по семьям?









Скажем так, что эту фразу нельзя понимать буквально. Конечно, отдельные случаи, когда один брат находился в стане белых, а другой в стане красных, имели место быть. Однако, такая ситуация могла возникнуть лишь в силу заблуждения и непонимания отдельными пролетариями своих классовых интересов вследствие политической безграмотности.



Показательно, как об этом писал в то время Демьян Бедный, обращаясь к заблудившимся пролетариям, вставшим на защиту интересов своих хозяев-эксплуататоров, царских опричников и толстопузых буржуев:



Но жаль мне подлинных страдальцев - бедняков, 

Жаль тех, кто, дрогнувши в тяжёлые минуты,

Сам на себя готов надеть былые путы,

Сам просит для себя и тюрем и оков,

Былым «хозяевам» сам подставляет плечи…



Замечу, что до Великого Октября так называемые "братья", вставшие по другую сторону баррикад, не стеснялись и обирать простой народ как липку, и обгладывать его до костей, ничуть не думая про какое-то там "мифическое братство".



Посему в гражданскую угнетенный встал против угнетателя, а не "брат" против "брата", только так и не иначе, и избегнуть этого было невозможно, разве что снова склонив выю под ярмо и нагайку эксплуататора.



Таким образом, те, кто вопит сегодня о том, что гражданская война есть зло, озабочены далеко не стремлением к миру и непролитию крови, а к отказу от борьбы вообще, за власть в пользу буржуазии и помещиков, волей народа отстраненных от нее в Октябре 1917 года. И такая их позиция, по определению является глубоко антинародной.



Ленин писал в своем  "Ответе П. Киевскому (Ю. Пятакову)": "Целью гражданской воины является завоевание  банков,  фабрик, заводов и прочего (в пользу пролетариев), уничтожение всякой возможности сопротивления буржуазии, истребление ее войска".



Понятно, что такие цели не могли понравиться тем, кто еще недавно жировал за счет угнетенного большинства. Именно это столкновение интересов и стало причиной ожесточенной борьбы - гражданской войны, отказ от которой был бы равносилен капитуляции перед буржуазией и теми осколками царизма, которые, по несчастью, еще уцелели.



СТАЛИН О ПЕТРЕ I И ЛЕНИНЕ

Из беседы с немецким писателем Эмилем Людвигом 13 декабря 1931 г.:

Людвиг. Сегодня, здесь, в Кремле, я видел некоторые реликвии Петра Великого, и первый вопрос, который я хочу Вам задать, следующий: допускаете ли Вы параллель между собой и Петром Великим? Считаете ли Вы себя продолжателем дела Петра Великого?

Стадин. Ни в каком роде. Исторические параллели всегда рискованны. Данная параллель бессмысленна.

Людвиг. Но ведь Пётр Великий очень много сделал для развития своей страны, для того, чтобы перенести в Россию западную культуру.

Сталин. Да, конечно, Пётр Великий сделал много для возвышения класса помещиков и развития нарождавшегося купеческого класса. Пётр сделал очень много для создания и укрепления национального государства помещиков и торговцев. Надо сказать также, что возвышение класса помещиков, содействие нарождавшемуся классу торговцев и укрепление национального государства этих классов происходило за счет крепостного крестьянства, с которого драли три шкуры.

Что касается меня, то я только ученик Ленина и цель моей жизни быть достойным его учеником.

Задача, которой я посвящаю свою жизнь, состоит в возвышении другого класса, а именно рабочего класса. Задачей этой является не укрепление какого-либо национального государства, а укрепление государства социалистического, и значит интернационального, причём всякое укрепление этого государства содействует укреплению всего международного рабочего класса. Если бы каждый шаг в моей работе по возвышению рабочего класса и укреплению социалистического государства этого класса не был направлен на то, чтобы укреплять и улучшать положение рабочего класса, то я считал бы свою жизнь бесцельной.

Вы видите, что Ваша параллель не подходит.

Что касается Петра Великого, то последний был каплей в море, а Ленин целый океан.

Ленин, Цеткин и женское движение

В прошлой статье я остановилась на том, как выкристаллизовывался в условиях социального освобожденного общества вопрос пола и брака и отношение к нему Владимира Ильича и Клары Цеткин.
Сейчас мне хочется более детально рассмотреть еще один вопрос, связанный с Кларой – вопрос женского движения.

Замечу еще и еще раз, что я настоятельно рекомендую не перекладывать тупо события тех дней на канву нашей бытийности. Вы ровным счетом не сможете ничего понять, если будете действовать подобным образом. Женское движение нашего времени и времени Социалистической революции и ее кануна это, простите, ДВЕ БОЛЬШИЕ РАЗНИЦЫ. Это, если хотите, небо и земля. К примеру, сейчас, в сухом остатке, не вдаваясь в подробности, женщина, как бы так помягче сказать, борется за право стать «мужчиной», больше, чем сам мужчина. А вот мужчины, как раз напротив, превращаются в «женщин», со всеми вытекающими из этого последствиями. Фактически женщины сейчас отстаивают право быть бесполыми, бездетными и свободными от какой-либо ответственности вообще, включая семью. В пределе – агрессивными, циничными и расчетливыми. К чему это приводит самих женщин и делает ли их счастливыми поиск ТАКОГО счастья, это тема другой статьи.

Одно можно сказать точно, что такие вопросы перед Цеткин и Ильичом даже не стояли.
Тогда, что волновало женщин той эпохи?

Рассмотрим один эпизод описанный биографом Клары Цеткин Ганной Ильберг. Она рассказывает о поездке Цеткин на Советский Кавказ и ее воспоминаниях о встречах с женщинами Кавказа. Ильберг пишет: “Когда Клара через переводчицу попросила собравшихся в клубе женщин рассказать о своей прошлой жизни, одна из мусульманок горячо воскликнула:

- Какова была наша жизнь до революции? Отец продавал нас, словно молодых ягнят, едва мы достигали десяти, двенадцати лет, а то и раньше. Муж избивал нас палкой или кнутом, когда ему вздумается…. Ему хотелось морить нас голодом - и мы голодали. Он отнимал у нас возлюбленнейшую дочь, которая была утешением наших взоров и поддержкой для наших слабеющих рук. Он продавал ее, как покупал нас самих… У какого судьи мы могли искать правосудия? Но как изменилось все теперь! Как благодатная гроза, пришла революция! Советская власть издала новые законы. В них записано, что мы являемся такими же людьми, как и мужчины, и что мы также свободны и обладаем всеми правами, как и они”.


Мусульманки_Баку


Таким образом, мы видим, что женщин времени Октябрьской революции и ее кануна волновали совсем иные вопросы. Их и их дочерей продавали как скот. Мужчины не считались с их мнением и правами. Женщина-рабыня во всех смыслах этого слова – вот что такое она была. И именно революция принесла женщине освобождение от этого ужаса тотального бесправия.

Так что, как говориться, почувствуй разницу.

Как относились Ильич и Цеткин к вопросу эмансипации и созданию отдельных внепартийных женских организаций. Цеткин пишет в своей книге “О Ленине. Сборник статей и воспоминаний”, Истпарт, 1933 г. следующее:

“Я сказала Ленину, что его рассуждения для меня ценная поддержка. Многие товарищи, очень хорошие товарищи, решительнейшим образом боролись против того, чтобы партия создавала особые органы для планомерной работы среди широких женских масс. Они объявляли это возвратом к социал-демократическим традициям, к пресловутой ≪эмансипации женщины≫. Они доказывали, что коммунистические партии, раз они принципиально и полностью признают равноправие, должны вести работу среди трудящихся масс без каких-либо разделений. Подход к женщинам должен быть тот же, что и к мужчинам”.

Действительно, Ленин категорически выступал против отдельных женских организаций вне партии. Цеткин цитирует Владимира Ильича:

“Никаких отдельных организаций коммунисток. Коммунистка— такой же член партии, как и коммунист, с теми же обязанностями и правами. В этом не может быть никаких расхождений”.

Таким образом, пресловутая эмансипация это не путь коммуниста. Эта некая утешительная буржуазная игрушка, суррогат, который кидают женщинам по принципу “чем бы дитя не тешилось ”. Идите, кричите, “боритесь” и не мешайте серьезным дядям делать свой грязный бизнес.

Цеткин подчеркивает, что Ленин указывал, что псевдоопека вредит женскому движению:

Женское движение не должно иметь “ничего общего с реформистским жульничеством. Наши требования только практически вытекают из факта жгучей нужды и постыдных унижений, которые переносит слабая и бесправная при буржуазном строе женщина. Мы свидетельствуем этим, что знаем эти нужды, чувствуем и угнетение женщины, чувствуем привилегированное положение мужчин, и ненавидим,— да, ненавидим и хотим устранить, все то, что гнетет и мучит работницу, жену рабочего, крестьянку, жену маленького человека и даже, во многих отношениях, и женщину из состоятельного класса. Мы понимаем положение и интересы женщин и при пролетарской диктатуре примем их во внимание. Конечно, не путем усыпляющих мер опеки. Нет, конечно нет, но как революционеры, которые призывают женщин, как равноправных, самих работать над перестройкой хозяйства и идеологической надстройки”.

Кроме того в силу сложившейся психологии “курица – не птица, женщина – не человек” даже весьма продвинутые коммунисты-мужчины не могли преодолеть такое, если не пренебрежительное, то, по крайней мере, отстраненное отношение к женщинам.

Ленин подчеркивает:

“Не будем, однако, обманывать себя. У наших национальных секций все еще нет правильного понимания этого вопроса. Они держатся пассивно, выжидательно перед лицом задачи создания под коммунистическим руководством массового движения трудящихся женщин. Они не понимают, что развертывание такого массового движения, и руководство им составляет важнейшую часть всей партийной деятельности, даже половину общепартийной работы.
Их признание, при случае, необходимости и ценности мощного, имеющего перед собой ясную цель, коммунистического женского движения — платоническое признание на словах, а не постоянная партийная забота и долг”.


Постоянная партийная забота и долг – вот чего требовал Ильич от настоящих коммунистов в деле организации коммунистического женского движения.

Замечу, что советское государство делало очень много для раскрепощения женщины, устранения так называемого “кухонного рабства”.
Ленин подчеркивает: “Нужно ли говорить, что проведено полное равноправие мужчины и женщины в законодательстве! Во всех областях заметно искреннее стремление провести это равноправие в жизнь. Мы втягиваем женщин в работу советского хозяйства, управлений, в законодательство и в правительственную работу. Мы открываем им двери всех курсов и учебных заведений, чтобы повысить их профессиональную и социальную подготовку. Мы основываем общественные кухни и столовые. Прачечные и починочные мастерские, ясли, детские сады, детские приюты, воспитательные учреждения
всякого рода. Короче, мы всерьез проводим требование нашей программы переложить хозяйственные и воспитательные функции индивидуального домашнего хозяйства на общество. Этим путем женщина освобождается от старого домашнего рабства и всякой зависимости от мужа. Ей предоставляется полная возможность деятельности в обществе в соответствии с ее способностями и наклонностями.

У нас самое передовое в свете законодательство по охране женского труда. Уполномоченные организованных рабочих проводят его в жизнь. Мы устраиваем родильные приюты, дома для матерей и младенцев, организуем консультации для матерей, курсы по уходу за грудными детьми, выставки по охране материнства и младенчества и тому подобное. Мы прилагаем самые серьезные усилия, чтобы удовлетворить нужды необеспеченных, безработных женщин.
Мы отлично знаем, что всего этого еще мало по сравнению с потребностями трудящихся женских масс, что это еще совершенно недостаточно для действительного освобождения их. И все же это гигантский шаг вперед по сравнению с тем, что было в царской капиталистической России. Это даже много по сравнению с тем, что делается там, где капитализм еще неограниченно господствует. Это хорошее начало”.


Подчеркну, что такая забота советского государства была важна уже и потому, что женщина работала наравне с мужчиной. Но если в отношении мужчины его рабочий день заканчивался со звуками гудка об окончании рабочей смены, у женщины начиналась вторая смена – у плиты и корыта с бельем.

doloy-kuhonnoe-rabstvo-1931


Ленин обращает внимание Цеткин:
“Существует ли более наглядное доказательство этому, чем то, что мужчины спокойно смотрят, как женщины изнашиваются на мелкой работе, однообразной, изнуряющей и поглощающей время и силы,
Работе в домашнем хозяйстве; на то, как их кругозор при этом сужается, ум тускнеет, биение сердца становится вялым, воля слабой? Я говорю, конечно, не о буржуазных дамах, которые сваливают все домашние работы, включая уход за детьми, на наемных людей. То, что я говорю, относится к огромному большинству женщин, в том числе и к женам рабочих, даже если эти жены целый день проводят на фабрике и зарабатывают сами”.


Иными словами, Владимир Ильич в яркой форме призывал Цеткин и всех коммунистов применить всю силу агитации для смены такой психологической установки в женском вопросе.

“ Очень немногие мужья, даже из пролетариев, думают о том, как сильно они могут облегчить тяготы и заботы жены или даже совсем снять их с нее, если бы захотели помочь в ≪женской работе≫. Но нет, ведь это же противно ≪праву и достоинству мужа≫. Он требует, чтобы у него был отдых и комфорт. Домашняя жизнь женщины – это ежедневное принесение себя в жертву в тысячах ничтожных мелочей” – подчеркивает Ильич.

А как же относились Цеткин и Ленин к борьбе за права, к примеру, проституток? Является ли такая борьба частью женского движения?

Ленин пеняет Цеткин, что де одна немецкая коммунистка начала издавать газету для проституток и стремится организовать их для борьбы.

“Они достойны сожаления— эти двойные жертвы буржуазного общества. Во-первых, жертвы его проклятой системы собственности, а затем еще и проклятого нравственного лицемерия. Это ясно. Только
грубый, близорукий человек может забывать об этом. Но одно дело — понимать это, и совсем другое, как бы это выразить, — организовывать проституток как особый революционный боевой отряд, и издавать для них профессиональный орган. Разве в Германии больше нет промышленных работниц, которых нужно организовывать, для которых должна существовать газета, которых необходимо привлечь к вашей борьбе? Здесь дело идет о болезненном уклоне. Мне это сильно напоминает литературную моду, придававшуювсякой проститутке образ сладенькой мадонны”.


“Придавать образ сладенькой мадонны” – выразиться более ярко и красноречиво уже невозможно.

Задача коммуниста: “Возвратить проститутку к производительному труду, найти ей место в общественном хозяйстве — вот к чему сводится дело. Вот вам кусок женского вопроса, который после завоевания пролетариатом государственной власти стоит перед нами во всей своей широте и требует разрешения”.

0_d019e_14e58163_orig

Ленин и Цеткин о вопросах пола и брака

С удовольствием прочила книгу Клары Цеткин «О Ленине: Сборник статей и воспоминаний. Истпарт, 1933».

Я не нашла в ней того пафоса, о котором пишет в предисловии к книге Надежда Крупская. Ну, по крайней мере, если он и есть, то его не так и много. К тому же, Ленин был другом Цеткин, и она переживала его смерть, как свою личную трагедию, что вполне нормально, на мой взгляд.

Но ценность книги не в этом. А в том, что Клара, как педантичная немка записывала все, о чем они говорили с Лениным, и весьма подробно. После каждой такой встречи она в тот же день фиксировала практически стенографически все их беседы. Потому они и ценны особенно, ибо это: 1. Беседы двух товарищей в неофициальной обстановке; 2. Эти беседы добавляют Ильичу какой-то особый шарм, некое личное к его облику.

Фактически цитировать можно все, лишь с пропусками связок.

Но на что в данной книге мне хотелось бы обратить особое внимание, так это вопрос о женском движении, который Ильич обсуждал с Кларой, как вдохновительницей и организатором этого движения, и беседы о вопросах пола и брака.

Как наши либералы все эти годы любили и любят муссировать последнюю тему из названных двух. И сколько помоев вылили они на головы этих бедных женщин - Цеткин, Колонтай и др. (замечу, особенно в этом усердствуют мужчины, коих я в этой связи таковыми и не считаю вовсе). Называя этих дам самыми последними словами, они, можно предположить, либо сами были с ними, либо держали свечку! Ну ладно Сванидзе, Млечин и иже с ними — они хлеб свой отрабатывают. А вот мОлодежь глупая, которая повторяет все эти грязные нелепицы неудавшихся мужчин, вы-то, родные, что вообще можете знать о них? Вы знали их лично? Имели счастье или несчастье говорить с ними? Вы-то что, как попугаи, повторяете всю эту гнусь?

Так вот, возвращаясь к вопросу пола и брака, хочу сказать следующее. Понятно, что этот вопрос не мог стоять в стороне от революционных изменений в молодой советской республике. Тем более, что то, что было моральной нормой в дореволюционной России, не могло устроить в новых условиях абсолютно никого. С одной стороны - чопорность и зашоренность, с другой стороны - грязь и разврат. Неравные и сословные браки, браки без любви, проституция, как обязательная часть капиталистического общества, равно как и феодального, женщина-раба даже в барском доме, я уже не говорю о рабочей и крестьянской семье. Примеров, описывающих подобную ситуацию, поднимаемых прославленными литераторами, в нашей русской литературе достаточно. Вспомнить хотя бы «Анну Каренину» Льва Толстого (о самоубийстве, как вызове всему дворянскому обществу) или «Мать» и «На дне» Максима Горького (о пролетарках и их тяготах) или «Кому на Руси жить хорошо» Николая Некрасова (о нелегкой доле крестьянки).

И вот ОНО, новое, невиданное доселе, свободное общество.

А какими теперь должны быть отношения между мужчиной и женщиной, какой должна быть ОНА - освобожденная любовь? Некоторые молодые горячие головы предлагали понимать это как «стакан воды». Утолил жажду и забыл. Однако Ленин и сама Клара понимали, а также разъясняли это иначе.

Ленин говорил Кларе: «Я считаю знаменитую теорию «стакана воды» совершенно не марксистской и сверх того противообщественной. В половой жизни проявляется не только данное природой, но и привнесенное культурой, будь оно возвышенно или низко. Энгельс в «Происхождении семьи» указал на то, как важно, чтобы половая любовь развилась и утончилась. Отношения между полами не являются просто выражением игры между общественной экономикой и физической потребностью. Было бы не марксизмом, а рационализмом стремиться свести непосредственно к экономическому базису общества изменение этих отношений самих по себе, выделенных из общей связи их со всей идеологией. Конечно, жажда требует удовлетворения. Но разве нормальный человек при нормальных условиях ляжет на улице в грязь и будет пить из лужи? Или даже из стакана, край которого захватан десятками губ? Но важнее всего общественная сторона. Питье воды — дело действительно индивидуальное. Но в любви участвуют двое, и возникает третья, новая жизнь. Здесь кроется общественный интерес, возникает долг по отношению к коллективу».

Таким образом, мы видим, как Ленин ярко и вполне конкретно говорит о любви, освобожденной от оков рабства, но при этом утонченной и ответственной за новую жизнь перед ребенком и обществом.

Далее Ильич пеняет тем проектантам, которые думают, что теория «стакана воды» нова.

Он говорит: «Как коммунист, я не питаю ни малейшей симпатии к теории «стакана воды», хотя бы на ней и красовалась этикетка «освобожденная любовь». Вдобавок, она и не нова, и не коммунистична. Вы, вероятно, помните, что эта теория проповедывалась в изящной литературе, примерно, в середине прошлого века как «эмансипация сердца». В буржуазной практике она обратилась в эмансипацию тела».

Таким образом, Ленин однозначно подчеркивает, что такое понимание вопроса пола буржуазно по сути. Что мы и наблюдаем сейчас, когда эмансипация тела в капиталистическом обществе привела к толерастии — к запрету на запрет и к новой форме рабства, еще более гнусного и беспощадного.

Владимир Ильич подчеркнул в беседе с Цеткин, что он не призывает к аскетизму. Что коммунизм должен нести не аскетизм, а бодрость и жизнерадостность, полноту жизни.

Он говорит: «Молодежи особенно нужны жизнерадостность и бодрость. Здоровый спорт — гимнастика, плавание, экскурсии, физические упражнения всякого рода, — разносторонность духовных интересов, учение, разбор, исследование, и все это по возможности совместно! Все это дает молодежи больше, чем вечные доклады и дискуссии по вопросам пола и так называемого «использования жизни». В здоровом теле - здоровый дух»!

Далее он подчеркивает, причем очень эмоционально, что свидетельствовало о том, что вопрос крайне важен для него:
«Революция требует от масс, от личности сосредоточения, напряжения сил. Она не терпит оргиастических состояний, вроде тех, которые обычны для декадентских героев и героинь Д’Аннунцио. Несдержанность в половой жизни — буржуазна: она признак разложения. Пролетариат — восходящий класс».

Куда уж яснее можно было выразиться.

Ну, а что же Клара и те грязные сплетни о ней наших либералов-фальсификаторов и их адептов? Как подчеркивала Крупская, Владимир Ильич любил вести долгие беседы с Цеткин, ибо она была женщиной с глубоким знанием предмета дискуссии. Иными словами, Ильич и Цеткин общались, если хотите, на одной волне. Таким образом, все, что говорил Ленин, было близко и ей.

Один маленький эпизод из их общения. Ленин пеняет товарищу Кларе, что она-де, как опытный коммунист, должна более решительно пресекать попытки чрезмерного увлечения вопросами «пола и брака» среди молодежи.

На что Цеткин парировала и затем записала в своем дневнике: «Я объяснила своему горячему другу, что не упускала случая критиковать, возражать руководящим товарищам-женщинам и выступать в отдельных местах. Но ведь ему известно — нет пророка в своем отечестве и среди своей родни. Своей критикой я навлекла на себя подозрение в том, что «во мне еще сильны пережитки социал-демократической позиции и старомодного мещанства». Однако, в конце концов, критика не осталась напрасной. Вопросы пола и брака больше не являются центральными в кружках и на вечерах дискуссий».

Таким образом, мы видим, что Клару Цеткин обвиняли в старомодности и даже таки в мещанстве.

Конечно, сейчас желторотые птенчики начнут щебетать: смотрите, смотрите, как их всех бросало, как их кидало из стороны в сторону.

Честное слово, меня изумляет попытка юнцов мерить своим аршином ту пламенную эпоху. Смотреть на все с колокольни сегодняшнего дня.

А ведь нужно понимать, что рушились старые нормы, строилось новое общество, общество новой формации и в нем выкристаллизовывались новые формы отношений между человеком и человеком, между женщиной и мужчиной. Общество переходило из общества социального расизма в общество равенства и справедливости. Формировались новые разграничения между правом личности и правом коллектива, общества. Было ли это легко и просто? Могло ли быть это легким и простым делом? Могло ли оно проходить без борьбы? Конечно, нет. Главное это то, что получили в итоге.

А в итоге мы получили новую форму семейного устройства, освобожденную от позорной меркантильности и лицемерия, рабства и неравенства буржуазного общества и его морали. И именно это новое общество могло совершенно естественным образом родить фразу, ставшую крылатой, но которая была вырвана из контекста, оборвана и не договорена, и тем особенно обмуслякана всеми либералами (уж, как только они не стебались над ней), которые понимали, что они творят, и теми, кого использовали втемную, и кто просто тупо тиражировал их ложь - «в Советском Союзе секса нет,..(и дальше) у нас есть любовь!».

И это так и было. Ибо секс без любви — этого «добра» можно найти в избытке и в борделе. Но там невозможно обрести ЛЮБОВЬ. Услышать фразу «заниматься сексом» было немыслимо в советском обществе, но она вполне органична и созвучна буржуазному социуму и его морали. И мы видим и слышим сейчас подобную сентенцию и с экранов телевизоров и в речи молодых людей теперь и у нас.

Социалистическая революция создавала в то время и создала новую мораль и новую ячейку общества, в которой, как в колыбели, должен был родиться НОВЫЙ человек, человек нового коммунистического будущего, идущего по пути ВОСХОЖДЕНИЯ. И ответственность за это ложилась, как на советскую семью, так и на все общество в целом.



Книгу К. Цеткин "О Ленине" можно прочитать >>>>Здесь

Полковник Сергей Ковалёв о пакте Молотова-Рибентропа

Эта статья военного историка и полковника Сергея Ковалева была опубликована на сайте минобороны. После чего поляки подняли такой вой!!! Ну, вой не вой, а как оно было так оно и было несмотря на то, что вам, господа хорошие, хочется, чтобы было так как вы расписали или вам расписали. И статью наши предпочли "затереть". Вот что за приседания перед этими болванами, я не понимаю! Поэтому даю ее (статью) так как она есть!


Оценка роли СССР в событиях кануна и начала Второй мировой войны длительное время является темой обсуждения политиков, учёных, специалистов и общественности. Сегодня связанные с этим антироссийские выпады зачастую базируются на искажённых и сфальсифицированных трактовках деятельности руководства СССР в тот период. Всё чаще в наше время появляются в СМИ мнения о том, что «началась новая холодная война»[1]. Некоторые западные авторы отмечают: «…пришло время взглянуть в лицо горькой правде: Россия вернулась; она богата, сильна и снова враждебна. Партнёрство уступает место соперничеству, в котором всё сильнее прослеживаются угрожающие нотки. Началась новая холодная война — и мы, как и в сороковые годы прошлого века, слишком медленно это замечаем»[2]. Обращает на себя внимание та лёгкость, с которой навешиваются ярлыки на государства, исторически связанные с Россией. Так, отмечается, что отдельные страны Европы, в частности «Болгария, Латвия и Молдова, уже сдались на милость России»[3]. Делая попытки представить СССР зачинщиком Второй мировой войны или, в крайнем случае, возложить равную ответственность за её развязывание на «двух кровавых диктаторов» — Сталина и Гитлера, современные фальсификаторы используют в качестве своего излюбленного аргумента подписание 23 августа 1939 года договора о ненападении между Германией и Советским Союзом. Известно, что исторические факты следует рассматривать и оценивать только в контексте происходившего в конкретный период времени.

Анализируя советско-германский договор, нельзя забывать и о другом соглашении, заключённом без малого за год до этого в Мюнхене. Эти события тесно взаимосвязаны. Именно случившееся в столице Баварии во многом определило дальнейшую политику СССР. Все, кто непредвзято изучал историю Второй мировой войны, знают, что она началась из-за отказа Польши удовлетворить германские претензии. Однако менее известно, чего же именно добивался от Варшавы А. Гитлер. Между тем требования Германии были весьма умеренными: включить вольный город Данциг в состав Третьего рейха, разрешить постройку экстерриториальных шоссейной и железной дорог, которые связали бы Восточную Пруссию с основной частью Германии[4].

Первые два требования трудно назвать необоснованными. Подавляющее большинство жителей отторгнутого от Германии согласно Версальскому мирному договору Данцига составляли немцы[5], искренне желавшие воссоединения с исторической родиной. Вполне естественным было и требование насчёт дорог, тем более что на земли разделяющего две части Германии «польского коридора» при этом не покушались. Кстати, в отличие от западных границ Германия никогда добровольно не признавала внесённых Версальским договором территориальных изменений на востоке[6]. Поэтому, когда Германия 24 октября 1938 года предложила Польше урегулировать проблемы Данцига и «польского коридора»[7], казалось, что ничто не предвещало осложнений. Однако ответом стал решительный отказ, как, впрочем, и на последующие аналогичные германские предложения. Стремясь получить статус великой державы, Польша никоим образом не желала становиться младшим партнёром Германии. 26 марта 1939 года Польша окончательно отказалась удовлетворить германские претензии[8]. Реакцией германской стороны стало аннулирование 28 апреля германо-польской декларации 1934 года о дружбе и ненападении[9].

Тем временем западные демократии создавали у польского правительства необоснованные иллюзии, что в случае войны они окажут Варшаве необходимую помощь. 31 марта 1939 года премьер-министр Великобритании Н. Чемберлен в палате общин публично заявил: «...в случае любой акции, которая будет явно угрожать независимости Польши… правительство Его Величества считает себя обязанным немедленно оказать польскому правительству всю поддержку, которая в его силах. Оно дало польскому правительству заверение в этом. Я могу добавить, что французское правительство уполномочило меня разъяснить, что оно занимает по этому вопросу ту же позицию, что и правительство Его Величества»[10]. Как показали дальнейшие события, эти обещания были заведомым обманом. Однако польское руководство принимало их за чистую монету и потому всё больше утрачивало чувство реальности. Американский журналист У. Ширер, изучавший реалии польской жизни в течение 30 лет, прокомментировал предоставление английских гарантий Польше следующим образом: «Вполне можно застраховать пороховой завод, если на нём соблюдаются правила безопасности, однако страховать завод, полный сумасшедших, немного опасно»[11]. Происходившие в Европе события, нарастающая агрессивность Германии не могли не вызывать беспокойства у советского руководства. Казалось бы, для сдерживания устремлений А. Гитлера следовало пойти на союз с западными демократиями. Однако, как отмечал У. Черчилль, «Мюнхен и многое другое убедили Советское правительство, что ни Англия, ни Франция не станут сражаться, пока на них не нападут, и что даже в этом случае от них будет мало проку»[12].

Было очевидно, что цель проводимой западными державами политики «умиротворения» Гитлера — направить агрессию Германии на восток, то есть против СССР. Как сказал Н. Чемберлен 12 сентября 1938 года накануне своей встречи с А. Гитлером, «Германия и Англия являются двумя столпами европейского мира и главными опорами против коммунизма, и поэтому необходимо мирным путём преодолеть наши нынешние трудности... Наверное, можно будет найти решение, приемлемое для всех, кроме России»[13]. В этой ситуации советское руководство сделало естественный вывод — сотрудничать с Англией и Францией можно только заручившись военным договором с чётко и недвусмысленно прописанными обязательствами сторон. 17 апреля 1939 года Москва предложила заключить англо-франко-советский договор о взаимопомощи следующего содержания:
«1. Англия, Франция, СССР заключают между собой соглашение сроком на 5—10 лет о взаимном обязательстве оказывать друг другу немедленно всяческую помощь, включая военную, в случае агрессии в Европе против любого из договаривающихся государств.
2. Англия, Франция, СССР обязуются оказывать всяческую, в том числе и военную, помощь восточноевропейским государствам, расположенным между Балтийским и Чёрным морями и граничащим с СССР, в случае агрессии против этих государств.
3. Англия, Франция и СССР обязуются в кратчайший срок обсудить и установить размеры и формы военной помощи, оказываемой каждым из этих государств во исполнение §1 и §2.
4. Английское правительство разъясняет, что обещанная им Польше помощь имеет в виду агрессию исключительно со стороны Германии.
5. Существующий между Польшей и Румынией договор объявляется действующим при всякой агрессии против Польши и Румынии, либо же вовсе отменяется как направленный против СССР.
6. Англия, Франция и СССР обязуются после открытия военных действий не вступать в какие бы то ни было переговоры и не заключать мира с агрессорами отдельно друг от друга и без общего всех трёх держав согласия.
7. Соответствующее соглашение подписывается одновременно с конвенцией, имеющей быть выработанной в силу § 3.
8. Признать необходимым для Англии, Франции и СССР вступить совместно в переговоры с Турцией об особом соглашении о взаимной помощи»[14].

Однако западных партнёров подобная постановка вопроса явно не устраивала. 26 апреля на заседании английского правительства министр иностранных дел лорд Э. Галифакс заявил, что «время ещё не созрело для столь всеобъемлющего предложения»[15]. Англия и Франция надеялись получить от Советского Союза односторонние обязательства. Так, на заседании кабинета министров 3 мая Галифакс сообщил о своём намерении запросить Россию: «не будет ли она готова сделать одностороннюю декларацию о том, что она окажет помощь в такое время и в такой форме, которая могла бы оказаться приемлемой для Польши и Румынии»[16]. 6 мая 1939 года временный поверенный в делах СССР в Германии Г.А. Астахов сообщил в Наркомат иностранных дел (НКИД) о реакции немецкой печати в связи со сменой наркома, которая пыталась «создать впечатление о вероятности поворота нашей политики в желательном для них смысле (отход от коллективной безопасности и т.п.)»[17].

Днём раньше, 5 мая, заведующий восточноевропейской референтурой отдела экономической политики МИД Германии К.Ю. Шнурре пригласил в министерство полпреда А.Ф. Мерекалова, который в тот же день уезжал в Москву, и сообщил ему, что договоры бывшего торгпредства в Праге с заводом Шкода, по мнению германского правительства, «должны выполняться». «Соответствующие указания, — продолжал Шнурре, — даны военным властям и заводу Шкода». Он заверил, что «никаких препятствий к выполнению фирмой её обязательств отныне не предвидится»[18]. Это был явный жест немецкой стороны, поскольку только 17 апреля советские представители в Берлине протестовали против «вмешательства германских военных властей» в нормальную хозяйственную деятельность торгпредства[19].

В.М. Молотов не торопился воспринимать немецкие сигналы. Он продолжал вести активные переговоры с Великобританией и Францией через их дипломатических представителей в Москве. 8 мая нарком принял британского посла У. Сидса, который передал ответ своего правительства на предложение СССР о заключении пакта о взаимопомощи. Ответ был обескураживающий. Британское руководство предлагало советскому правительству опубликовать декларацию, в которой оно обязывалось бы «в случае вовлечения Великобритании и Франции в военные действия во исполнение принятых ими обязательств оказать немедленное содействие, если оно будет желательным»[20].

Таким образом, англичане уклонились от конкретного ответа на вопрос о пакте, сводя его к опубликованию очередной декларации.

В тот же день нарком проинформировал полпреда во Франции Я.З. Сурица о сделанном англичанами предложении и просил его срочно сообщить свое мнение по этому вопросу[21]. Характеризуя высказанное предложение в телеграмме наркому, Суриц писал 10 мая: «Оно втягивает нас автоматически в войну с Германией» из-за данных Англией и Францией «без согласия и без согласования с нами обязательств»[22]. Исходя из этих и других подобного рода соображений, нарком сформулировал свою позицию.

14 мая 1939 года В.М. Молотов вызвал английского посла У. Сидса и вручил ему памятную записку, содержавшую ответ на английское предложение. В ней говорилось: «Английские предложения не содержат в себе принципа взаимности в отношении СССР и ставят его в неравное положение. Советское правительство полагает, что для создания действительного барьера миролюбивых государств против дальнейшего развёртывания агрессии в Европе необходимо: заключение между Англией, Францией и СССР эффективного пакта о взаимопомощи против агрессии; гарантирование со стороны трёх великих держав государств Центральной и Восточной Европы, находящихся под угрозой агрессии, включая страны Прибалтики и Финляндию; заключение конкретного соглашения между Англией, Францией и СССР о формах и размерах помощи»[23].

Оценивая советские предложения от 14 мая, полпред в Лондоне И.М. Майский в своём дневнике отметил, что они поставили «британское правительство в очень трудное положение. Наши предложения ясны, просты, разумны и способны апеллировать к сознанию простого человека»[24]. «С другой стороны, — продолжал полпред, — гарантии, данные Великобританией Польше, Румынии и Греции, делают безусловно необходимым достижение договорённости с Советским Союзом, поскольку чего-то реального Великобритания и Франция для Польши или Румынии сделать не смогут. Пока британская блокада против Германии станет для последней серьёзной угрозой, Польша и Румыния перестанут существовать»[25].

Только 25 июля английское, а на следующий день и французское правительства приняли предложение СССР приступить к переговорам о заключении военной конвенции и выразили готовность послать своих представителей в Москву [26]. Переговоры начались 12 августа.

Все перипетии этих завершившихся безрезультатно переговоров хорошо известны. Нет смысла ещё раз рассматривать их ход. Следует только обратить особое внимание на те реальные цели, которые преследовали стороны. Так, инструкция для отправлявшейся в Москву британской делегации прямым текстом предписывала «вести переговоры весьма медленно»[27], стараясь избегать конкретных обязательств: «Британское правительство не желает быть втянутым в какое бы то ни было определённое обязательство, которое могло бы связать нам руки при любых обстоятельствах. Поэтому в отношении военного соглашения следует стремиться к тому, чтобы ограничиваться сколь возможно более общими формулировками»[28].

Совершенно другой была позиция советского руководства. Глава французской делегации генерал Ж. Думенк, докладывая о ходе переговоров в военное министерство Франции, в телеграмме от 17 августа 1939 года констатировал: «Нет сомнения в том, что СССР желает заключить военный пакт и что он не хочет, чтобы мы представили ему какой-либо документ, не имеющий конкретного значения»[29]. Главным камнем преткновения стал вопрос о пропуске советских войск через территорию Польши и Румынии. Дело в том, что на тот момент СССР не имел общей границы с Германией. Поэтому было непонятно, каким образом в случае начала войны советские войска смогут вступить в боевое соприкосновение с германской армией. На заседании военных делегаций 14 августа 1939 года К.Е. Ворошилов задал по этому поводу конкретный вопрос: «В общем абрис весь понятен, но положение Вооружённых Сил Советского Союза не совсем ясно. Непонятно, где они территориально пребывают и как они физически принимают участие в общей борьбе»[30]. Для того чтобы Красная армия могла с первых же дней войны принять участие в боевых действиях, советские войска должны были пройти через польскую территорию. При этом зоны их прохода строго ограничивались: район Вильно (так называемый Виленский коридор) и Галиция[31]. Глава французской делегации генерал Ж. Думенк в телеграмме военному министру Франции от 15 августа 1939 года подчёркивал: «Отмечаю большое значение, которое с точки зрения устранения опасения поляков имеет тот факт, что русские очень строго ограничивают зоны вступления [советских войск], становясь исключительно на стратегическую точку зрения»[32].

Однако поляки об этом и слышать не хотели. Так, вечером 19 августа 1940 года маршал Э. Рыдз-Смиглы заявил: «Независимо от последствий, ни одного дюйма польской территории никогда не будет разрешено занять русским войскам»[33]. А министр иностранных дел Польши Ю. Бек сообщил французскому послу в Варшаве Л. Ноэлю: «Мы не допустим, что в какой-либо форме можно обсуждать использование части нашей территории иностранными войсками»[34].

В датированном декабрем 1938 года докладе 2-го (разведывательного) отдела главного штаба Войска Польского подчёркивалось: «Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке... Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе (России). Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно... Главная цель — ослабление и разгром России»[35].

В ходе военных переговоров с Великобританией и Францией советское руководство ещё раз убедилось в справедливости слов одного из литовских дипломатов, на которого ссылался в своем дневнике Г.А. Астахов: «В случае войны СССР будет нести на себе основную тяжесть жертв, в то время как Англия и Франция закопаются в землю и будут ограничиваться перестрелкой и пусканием ракет. Решающих действий на западном фронте не произойдет»[36].

Не добившись толку от Англии и Франции, СССР заключил договор о ненападении с Германией. Что касается моральной точки зрения, то следует отметить, что никакие представители западной демократии не имеют права обсуждать договор СССР с Германией. Как справедливо заметил американский журналист У. Ширер, «если Чемберлен поступил честно и благородно, умиротворив Гитлера и отдав ему в 1938 году Чехословакию, то почему же Сталин повёл себя нечестно и неблагородно, умиротворяя через год Гитлера Польшей, которая всё равно отказалась от советской помощи?»[37]. То же можно говорить и об оценках с точки зрения так называемых ленинских норм внешней политики, от которых якобы отошёл СССР, подписывая договор с Германией.

Советский Союз заключил пакт о ненападении с Германией, и в результате вместо того, чтобы блокироваться против него, Германия и Англия с Францией начали войну между собой. СССР получил возможность вступить в войну позже других участников, имея к тому же некоторую свободу выбора — на чьей стороне выступить.

Советское руководство, анализируя развитие событий в ходе начавшейся Второй мировой войны, делало вывод, озвученный И.В. Сталиным 7 сентября 1939 года в ходе беседы с руководителями Коминтерна: «Война идёт между двумя группами капиталистических стран... за передел мира, за господство над миром! Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга... Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались»[38].

Необходимо также учитывать, что летом 1939 года советские войска вели тяжёлые бои с японцами на реке Халхин-Гол. Поскольку Япония была союзницей Германии по Антикоминтерновскому пакту, заключение советско-германского договора было воспринято в Токио как предательство. По этому поводу временный поверенный в делах СССР в Японии Н.И. Генералов в телеграмме от 24 августа 1939 года сообщал: «Известие о заключении пакта о ненападении между СССР и Германией произвело здесь ошеломляющее впечатление, приведя в явную растерянность, особенно военщину и фашистский лагерь»[39]. Отношения между Третьим рейхом и его дальневосточным союзником оказались изрядно подпорчены. Вследствие этого японские правящие круги сделали выбор в пользу «Южного варианта», предполагавшего войну с Англией и США. Как известно, после нападения Германии на СССР Япония так и не выступила против Советского Союза.

Таким образом, заключив 19 августа 1939 года советско-германское экономическое соглашение, а 23 августа — так называемый пакт Молотова — Риббентропа, СССР смог отодвинуть на некоторое время войну от своих границ. Советское правительство учитывало, что провозглашённые А. Гитлером ещё в 1925 году на страницах «Майн кампф» идеи об «обращении на Восток» и расширении немецкого жизненного пространства за счёт Советского Союза неоднократно повторялись им как до прихода к власти, так и после, в том числе на первой встрече с генералами рейхсвера 3 февраля 1933 года. Однако в «ступенчатой программе» агрессии, как её назвал немецкий историк А. Хилльгрубер, Гитлеру предстояло пройти ряд этапов до осуществления своего плана «разгрома большевизма», что и было последовательно осуществлено сначала в 1938 году (Австрия, Чехословакия, Мемель), затем в 1939-м (Польша) и, наконец, в 1940 году (Дания, Норвегия, Голландия, Бельгия, Франция). Но даже в период действия советско-германского договора он неоднократно говорил о том, что «...его внешняя политика и в дальнейшем будет направлена к тому, чтобы разгромить большевизм» (свидетельство адъютанта А. Гитлера полковника Н. фон Белова). Обосновывая перед генералитетом 22 августа 1939 года заключение пакта о ненападении с Советским Союзом, Гитлер заявил, что «тем не менее, позже разгромит СССР».

Уже 17 октября 1939 года им был отдан приказ о подготовке бывшей польской территории для «развёртывания войск»[40]. Непосредственно перед нападением на Францию Гитлер указал, что после этой операции вермахт должен быть готов «к большим операциям на Востоке».

К сожалению, в полной мере воплотить в жизнь советские планы не представилось возможным. Западные державы были легко разгромлены, и в руках у Гитлера оказались ресурсы почти всей Европы. Однако даже с учётом этого обстоятельства советско-германское соглашение на то время являлось наилучшим выходом в сложившейся к августу 1939 года ситуации. В условиях надвигавшейся войны в Кремле было решено принять настойчиво предлагавшееся гитлеровской Германией улучшение отношений между двумя странами. Кроме того, германские дипломаты ясно давали понять, что они готовы идти на далеко идущие уступки пожеланиям СССР[41]. Уже после окончания войны У. Черчилль в своих мемуарах писал о советско-германском договоре: «Невозможно сказать, кому он внушал большее отвращение — Гитлеру или Сталину. Оба сознавали, что это могло быть только временной мерой, продиктованной обстоятельствами. Антагонизм между двумя империями и системами был смертельным. Сталин, без сомнения, думал, что Гитлер будет менее опасным врагом для России после года войны против западных держав. Гитлер следовал своему методу “поодиночке”. Тот факт, что такое соглашение оказалось возможным, знаменует всю глубину провала английской и французской дипломатии за несколько лет»[42].

В аргументации сторонников отделения прибалтийских республик от СССР как в 1990-е годы, так и в настоящее время наиболее часто используется утверждение, что договор от 23 августа 1939 года привел к «советской аннексии» Эстонии, Латвии и Литвы, то есть активно эксплуатируется тезис о советской оккупации. Обращает на себя внимание, что нижняя хронологическая граница для периода оккупации относится при этом к летним месяцам 1940 года — времени принятия парламентами государств Балтии актов о присоединении к СССР. В силу этого даже крайняя ангажированность эстонских, латвийских и литовских историков не позволяет им видеть в факте ввода советских войск акт оккупации, и тем самым они косвенно признают его объективную обусловленность. Трудно отрицать и тот факт, что советская сторона исключительно корректно выполняла статьи пактов о взаимопомощи, не допуская вмешательства во внутриполитическую жизнь балтийских государств.

Война в Европе, осознававшаяся советским руководством как реальная угроза столкновения в краткосрочной перспективе с Германией (заключённый в августе 1939 г. пакт рассматривался лишь в качестве временной отсрочки), побуждала к поиску дополнительных гарантий безопасности. Подписание соответствующих соглашений с правительствами Эстонии, Латвии и Литвы о создании на территории государств Балтии советских военных баз становилось именно такими гарантиями: не только в собственно военной сфере, но и в политической, поскольку эти соглашения воспрепятствовали процессу военно-политического сближения этих стран с Германией.

У. Черчилль, указывая на жизненную необходимость для СССР улучшить свои стратегические позиции в преддверии войны с Германией, отмечал: «Им (Советам) нужно было силой или обманом оккупировать прибалтийские государства и большую часть Польши, прежде чем на них нападут. Если их политика и была холодно расчётливой, то она была также в тот момент в высокой степени реалистичной»[43]. При оценке факта ввода советских войск на территорию прибалтийских государств следует учитывать, что мировым сообществом в то время происшедшее было воспринято с пониманием — как объективно вынужденная мера, а не проявление экспансионистских замыслов. Фактически такое развитие событий было предопределено тем, что на протяжении всех 1930-х годов ведущие европейские державы отказывались предоставлять государствам Балтии какие-либо гарантии, считая неизбежной их абсорбцию либо Германией, либо СССР. Отстраненно наблюдать, как Прибалтика быстро превращается в зону исключительно германского влияния со всеми вытекающими из этого последствиями, советское политическое руководство не могло. Было решено пойти на подписание договоров, учитывая незаинтересованность великих держав Европы в делах Прибалтики. Использовав англо-франко-германские противоречия, СССР удалось установить контроль над стратегически важным регионом, усилить свои позиции на Балтийском море и создать плацдарм против Восточной Пруссии.

Здесь следует учитывать и фактор пространства, который неразрывно связан с фактором времени. Чем с большего расстояния начинали бы своё наступление немецкие войска, тем больше должны были снижаться возможности его продолжения. Ход Великой Отечественной войны показал, что этот фактор способствовал срыву планов гитлеровцев. Советско-германский договор от 23 августа 1939 года, используемый в прибалтийских государствах в качестве основы для претензий к Российской Федерации как правопреемнице СССР в тайном сговоре, в результате которого Эстония, Латвия и Литва вошли в его состав (следует отметить — по просьбам правительств и парламентов этих государств абсолютно добровольно), с точки зрения международного права был абсолютно правомочен. Все договоры, в том числе и этот, внесены в реестр Лиги Наций, членами которой могли являться только суверенные государства — субъекты международного права.

Вместе с тем следует отметить, что ни положения договора 23 августа 1939 года, ни устные договорённости, достигнутые в ходе консультаций, не устанавливали государственных границ между странами. Договор Советского Союза с Германией о дружбе и границах от 28 сентября 1939 года по своей сути являлся договорённостью «о невмешательстве» этих стран «в пределы определённых государств или территорий»[44]. Так, объявление Литвы и значительной части Польши «сферой влияния» Германии в практике отношений последней с Советским государством «могло означать, что СССР не начнёт войны, если германские войска войдут на территорию этих стран»[45]. Руководство СССР, заключив новые соглашения о размещении дополнительных контингентов советских войск и сил флота в июне 1940 года в развитие заключённых осенью 1939-го соглашений, ввело их и начало готовить и осваивать занятые оборонительные рубежи в преддверии нападения нацистской Германии на Советский Союз. Ради исторической правды надо сказать, что значительная доля ответственности за провал усилий по созданию коллективного противовеса фашистской агрессии лежит и на «малых» странах Европы. Романтическая вера в справедливость и защиту со стороны западных демократий, заигрывание вместе с тем с гитлеровской Германией, антисоветская зашоренность (нередко с антирусскими элементами - русофобией) превратили их на некоторое время в фишки на мировой политической доске, где они не могли повлиять на ход событий[46]. ___________________

ПРИМЕЧАНИЯ
1 http://www.inosmi.ru/translation/239456.html
2 Там же
3 Там же.
4 Мельтюхов М.И. Советско-польские войны: Белый орёл против красной звезды. 2-е изд., испр. и доп. М.: Эксмо; Яуза, 2004. С. 285.
5 В 1924 г. из 384 тыс. жителей Данцига и прилегающей области 95 проц. были немцами. См.: Большая советская энциклопедия. 1-е изд. Т. 20. М., 1930. С. 414.
6 Там же. С. 421
7 Мельтюхов М.И. Указ. соч. С. 285.
8 Там же. С.294.
9 Год кризиса, 1938—1939: Документы и материалы: В 2 т. М.: Политиздат, 1990. Т. 2. 2 июня 1939 г. — 4 сентября 1939 г. С. 392.
10 Год кризиса, 1938—1939… Т. 1. 29 сентября 1938 г. — 31 мая 1939 г. С. 351.
11 Цит. по: Фуллер Дж.Ф.Ч. Вторая мировая война 1939—1945 гг. Стратегический и тактический обзор. М.: Иностранная литература, 1956. С. 37.
12 Черчилль У. Вторая мировая война: В 3 книгах. М.: Воениздат, 1991. Кн. 1. Т. 1. С. 173.
13 Год кризиса, 1938—1939.. Т. 1. С. 6.
14 Там же. С. 386, 387.
15 Там же. Т. 2. С. 391.
16 Там же.
17 Документы внешней политики (ДВП) [СССР]: 1939. Т. XXII: В 2 кн. М., 1992. Кн. 1: Январь—август. С. 339.
18 Там же. С. 338.
19 Год кризиса. 1938—1939… Т. 1. С. 389.
20 Там же. С. 438, 439.
21 ДВП СССР. Т. XXII. Кн. 1. С. 342.
22 Там же. С. 355.
23 Там же. С. 363.
24 Очерки истории Министерства иностранных дел России. 1802—2002: В 3 т. Т. 2. 1917—2002 гг. М.: ОЛМА-Пресс, 2002. С. 245.
25 Архив внешней политики (АВП) РФ. Ф. 017а. Оп. 1. П. 1. Д. 6. Л. 130.
26 Год кризиса, 1938—1939… Т. 2. С. 403.
27 Документы и материалы кануна второй мировой войны. 1937—1939. Сб. материалов в 2-х т. Т. 2. Январь—август 1939 г. М., 1981. С. 168.
28 Год кризиса, 1938—1939… Т. 2. С. 192, 193.
29 Там же. С. 267.
30 Там же. С. 212.
31 Там же. С. 216.
32 Там же. С. 228, 229.
33 Мосли Л. Утраченное время. Как начиналась Вторая мировая война / Сокр. пер. с англ. Е. Федотова. М.: Воениздат, 1972. С. 301.
34 Год кризиса, 1938—1939… Т. 2. С. 279.
35 Z dziejow stosunkow polsko-radzieckich. Studia i materialy. T. III. Warszawa, 1968. S. 262, 287.
36 ДВП СССР. Т. XXII. Кн. 1. С. 588.
37 ЧерчилльУ. Указ. соч. Т. 1. С. 212.
38 1941 год: В 2 кн. Книга 2. М.: Международный фонд «Демократия», 1998. С. 584.
39 Год кризиса, 1938—1939… Т. 2. С. 322.
40 См.: Generaloberst Halder F. Kriegstagebuch. Tagliche Aufzeichnungen des Chefs des Generalstabes des Heeres 1939—1942. Stuttgart: W. Kohlhammer Verlag, 1962—1964: Bd. 1. Vom Polenfeldzug bis zum Ende der Westoffensive (14.8.1939—30.6.1940). Stuttgart: W. Kohlhammer Vl, 1962. S. 107.
41 Очерки истории Министерства иностранных дел России. 1802—2002: Т. 2. С. 255.
42 Черчилль У. Указ. соч. С. 179, 180.
43 Там же.
44 Емельянов Ю. Прибалтика. Почему они не любят Бронзового солдата? М.: Издатель Быстров, 2007. С. 232.
45 Там же. С. 233.
46 Очерки истории Министерства иностранных дел России. 1802—2002. Т. 2. С. 255.

Ковалёв Сергей Николаевич — начальник научно-исследовательскогоотдела военной истории Северо-Западного региона РФ Института военной истории МО РФ, полковник, кандидат исторических наук (Санкт-Петербург)

Редакция портала «Единое Отечество» благодарит Артура Крыжановского за предоставленный материал и подготовку его к публикации "Военно-исторический журнал"

http://www.otechestvo.org.ua/main/200810/2520.htm